Войти Регистрация

Войти

Мистические теории и духовные тренировки (продолжение)

Tibet-Lhasa-Potala-Palace

Вот оно, фундаментальное учение тибетских мистиков.

Рассмотрим теперь такой вариант: монах не отдает себя под духовное руководство ламы, постоянно живущего в монастыре, а рискует просить обучения у созерцательного отшельника, налджорпы, – тут подготовка совсем иная: методы необычные, иногда даже жестокие (как мы видели в предыдущей главе).

Триада «изучение, медитации, понимание» занимает особенно важное место среди последователей «Краткого Пути», и интеллектуальная деятельность ученика направляется исключительно к достижению именно этих результатов. Иногда средства, которые используются, экстравагантны, но при более пристальном рассмотрении видно, что цель их всегда рациональна. Ясно и то, что создатели этих любопытных методов превосходно разбирались в менталитете своих собратьев по религии и учитывали его при их рождении.

Падмасамбхава, считают, так описывал этапы мистического пути:

1) читать большое количество книг по разным религиозным и философским темам; слушать много ученых людей – выразителей различных учений; пробовать самому разнообразные методы;

2) выбрать одно учение среди множества изучаемых и отказаться от других, подобно орлу, который уносит из стада только одну овцу;

3) довольствоваться низким положением, быть скромным в поведении, не искать видного или важного места в миру; но за явной незначительностью позволить своему разуму воспарить над мирской властью и славой;

4) быть равнодушным ко всему; вести себя как собака или свинья, которые едят что попадается; пользоваться вещами, что встречаются на пути, не выбирая; воздерживаться от любых усилий приобрести что-то или избежать чего-то; принимать с равной долей равнодушия все, через что проходишь: богатство или бедность, хвалу или презрение; отказаться различать благодетель и порок, похвальное и стыдное, доброе и злое; не огорчаться и не расстраиваться по поводу сделанного и, с другой стороны, никогда не радоваться и не гордиться достигнутым;

5) относиться с совершенной невозмутимостью и непредубежденностью к противоборствующим мнениям и различным проявлениям деятельности людей; понимать, что такова уж сущность вещей, неизбежный образ действий каждой сущности, и оставаться всегда спокойным; смотреть на мир как человек, стоящий на вершине самой высокой горы в стране, смотрит на простирающиеся внизу долины и более низкие вершины[143].

6) говорят, шестую стадию нельзя описать словами; она соотносится с пониманием Пустоты[144], которая по ламаистской терминологии означает Невыразимую реальность.

Несмотря на эти программы, невозможно установить сколько-нибудь стабильную градацию разнообразных тренировочных упражнений, разработанных тибетскими отшельниками – мистиками. На практике эти разнообразные упражнения часто комбинируются; более того, каждый лама использует свой, особый метод и редко два ученика одного мастера следуют одному и тому же пути.

Подготовим наше восприятие к явному хаосу – естественному результату различных индивидуальных тенденций и подходов, с которыми гуру – адепты «Краткого Пути» не согласны расстаться. «Свобода» – вот девиз, господствующий в горах Страны снегов; довольно странно, однако, что ученики начинают идти по этой дороге полной свободы со строгого подчинения своему духовному наставнику. Правда, требуемое подчинение сводится к духовным и физическим упражнениям и предписанному мастером образу жизни; никаких догм не навязывается: ученик волен верить, отказаться или сомневаться во всем – в согласии со своими собственными чувствами.

Мне пришлось слышать, как один лама сказал, что роль мастера – адепта «Краткого Пути» – руководить «чисткой»: вызывать у ученика желание избавиться от верований, идеалов, приобретенных привычек и внутренних тенденций, то есть части его настоящего состояния ума и того, что развилось в ходе последовательной смены его жизней, начало их затеряно в ночи времен. С другой стороны, мастер предупреждает своего ученика: будь настороже и не принимай никаких новых верований, идеалов и привычек беспочвенно и нерационально, как те, что он уже отбросил.

Ученик, вступивший на «Краткий Путь», избегает воображаемых вещей. Воображение необходимо, например, в созерцательных медитациях, чтобы продемонстрировать: сознание – творец ощущений и чувств; природа восприятий и чувств, воспринимаемых нами как реальные, иллюзорна, ибо они основаны на нашем воображении. Единственное исключение – когда создание образов происходит бессознательно.

Тибетский реформатор Цонг Кхапа определяет медитацию как «средство[145], позволяющее отказаться от всех мнимых мыслей вместе с их семенами». Именно в этом «вырывании» из настоящего «мнимых мыслей» и сжигании их «семян» – ни одной выдуманной мысли в будущем – и состоит «чистка», о которой уже упоминалось.

Адепты мистического пути особенно настаивают на двух упражнениях.

Первое – наблюдать с большим вниманием за работой мозга и не пытаться ее остановить. Сидя в тихом месте, ученик как может воздерживается от сознательного течения мыслей в каком-то определенном направлении. Отмечает спонтанно появляющиеся мысли, воспоминания, желания и т. д. и думает, а они погружаются в темные тайники сознания и вытесняются новыми мыслями. Еще он наблюдает за субъективными образами, которые появляются у него в мозгу, пока он сидит с закрытыми глазами, и явно не связаны ни с какими мыслями или ощущениями: это люди, животные, пейзажи, движения толпы и т. д.

Во время этого упражнения ученик избегает воспоминаний о том, что когда-то видел, пассивно следя за непрерывным, быстрым, даже стремительным потоком мыслей и образов, – они вьются, толпятся, борются и пропадают у него в мозгу.

Говорят, ученик тогда готов воспользоваться плодами этой практики, когда освободится от роли зрителя – ее он играл до сих пор – и тоже (ему надо понять это) станет актером на этой шумной сцене. Его настоящие интроспекции, все его действия и мысли (вся их совокупность), все его собственное «я» становятся не чем иным, как эфемерными пузырями в водовороте бесконечного потока пузырей, которые то соединяются, то разъединяются, взрываются и образуются снова, следуя некоему легкомысленному ритму.

Второе упражнение призвано остановить странствование сознания, – человек концентрируется на одном-единственном предмете. Тренировка, ставящая целью развитие абсолютной концентрации ума, обычно считается необходимой для всех учеников без исключения; что касается наблюдений за работой мозга, они рекомендуются только самым способным.

«Однонаправленность» ума – цель практических тренировок во всех буддийских сектах.

В южных буддийских странах (Цейлон, Сиам, Бирма) для этой цели используется аппарат под названием казинас, который состоит из глиняных дисков разных цветов или круглых поверхностей воды или огня, – на него смотрят через экран с круглым отверстием. На любой из этих кругов смотрят, пока они не станут так же хорошо видны с закрытыми глазами, как и с открытыми.

Суть процесса не произвести гипнотический эффект, как говорят западные ученые, а научиться концентрировать сознание. Субъективный образ становится таким же живым, как объективный, – это указывает, по мнению покровительствующих методу, что достигается «однонаправленность» сознания. Тибетцы считают, что выбранный для тренировки объект сам по себе не важен. Предпочтение отдается тому, который наилучшим образом привлекает и удерживает мысли ученика.

В тибетском религиозном мире хорошо известна история, иллюстрирующая успехи этой практики. Молодой человек попросил духовного руководства у отшельника-мистика; учитель пожелал, чтобы тот начал упражняться в концентрации ума.

– Какую работу ты обычно выполняешь? – спросил отшельник нового ученика.

– Я пасу яков в горах, – ответил молодой человек.

– Хорошо, – сказал гомчен, – медитируй на яках.

Послушник направился в пещеру, едва пригодную для жилья, – такие укрытия можно найти в районах, где проживают пастухи, – и поселился там. Через некоторое время мастер пришел к нему и попросил ученика выйти из пещеры.

Тот услышал голос гомчена, встал и хотел выйти через вход в свое примитивное жилище. Но его медитация достигла цели: он настолько идентифицировал себя с предметом, на который направил свои мысли, что забыл о собственной личности и почувствовал себя яком. Проход, достаточный для человека, узок для быка, – натыкаясь на воображаемое препятствие, молодой человек ответил своему гуру:

– Я не могу выйти, мне мешают рога.

Несмотря на глубокое уважение, которое тибетцы питают ко всему, что связано с религией, они никогда не теряют чувства юмора и не преминули заметить, какой комический результат получается, если такого рода практики осваиваются недалекими послушниками. Вот что за историю рассказали мне во время моего путешествия с налджорпой из Гартога.

Проведя некоторое время со своим гуру и получив наставления, ученик вернулся в свой отшельнический скит. Еще по дороге он начал медитировать и по установившемуся очень уважаемому обычаю стал представлять, что его учитель сидит у него на голове. Через некоторое время, достигнув состояния транса, полностью уверился, что действительно несет своего ламу у себя на голове. Споткнувшись о камень или какое-то другое препятствие, упал, но такую сильную концентрацию ума не нарушил даже шок от падения, – ученик встал и громко извинился:

– Прошу простить меня, Драгоценнейший. Мне очень жаль, что я уронил вас; надеюсь, вы не ушиблись… Где же вы?..

И добрый ученик поспешил обследовать овраг поблизости, боясь, что лама упал туда.

Еще одну историю о «ламе на голове» я услышала от Дугпа[146] ламы. Эта шутка грубее, чем рассказанная выше, и отражает ум крепкого, крупного горца из Дугпа.

Духовный учитель одной монахини, рассказывал он, посоветовал ей представлять его сидящим у нее на голове во время медитации. Она так и поступила и добилась таких хороших результатов, что ощутила на себе немалый вес почтенного ламы, высокого и толстого. (Женщины из любой страны, мы в этом убедимся, особенно умны, если дело доходит до способов уладить свои проблемы.) Во время следующего посещения гуру он спросил ее, правильно ли она выполнила его инструкции, представляя его сидящим у себя на голове.

– Да, Драгоценнейший, – ответила монахиня, – но ваш вес слишком велик для меня, мне пришлось поменяться с вами местами и самой сесть вам на голову.

Разновидность упражнения на концентрацию – выбор какого-то определенного вида пейзажа, например сада, в качестве предмета медитации. Сначала ученик осматривает сад, замечая все детали: цветы, их виды, способы посадки; деревья, их относительный размер, форму ветвей, листьев и т. д., со всеми особенностями, которые можно рассмотреть. Составив субъективный образ сада, то есть представляя его с закрытыми глазами, точно так же, как он видит его с открытыми, ученик одну за другой отбрасывает детали, составляющие образ.

Постепенно цветы теряют цвет и форму, распадаются на крошечные кусочки, которые падают в пыль и в конце концов исчезают. Деревья тоже теряют листья, ветки становятся короче и как бы втягиваются в стволы, которые сужаются до простой линии, а она становится все прозрачнее, пока совсем не потеряется из виду. Остается пустая земля, – из нее послушник вытаскивает все камни и почву. Сама земля, в свою очередь, тоже исчезает…

Говорят, что с помощью этого упражнения человек благополучно удаляет из ума все идеи о форме и веществе и тем самым постепенно достигает различных состояний сознания, таких, как «чистое, безграничное пространство» и «безграничное сознание». В результате он достигает «сферы пустоты», а затем и сферы, где нет ни «сознания, ни бессознательного»[147].

Эти четыре созерцательные медитации часто упоминаются в ранних буддийских текстах и признаны всеми сектами в качестве составной части духовного образования; называются они «бесформенными созерцаниями».

Разработано множество методов, ведущих к достижению таких особенных состояний ума. Иногда эти состояния достигаются с помощью созерцания, абсолютно лишенного размышлений, тогда как в других случаях возникают после серии небольших интроспекций или в результате длительных исследований и размышлений о внешнем мире. Стоит сказать в конце о том, что есть люди, которые внезапно достигали того или иного состояния ума из упомянутых четырех без всякой подготовки, в любом месте или во время другой деятельности.

Следующее упражнение уже кратко описывалось в истории о человеке, который почувствовал себя яком; тем не менее оно включает достижения, которые остались неизвестными герою этой истории. Например, ученик выбрал дерево как предмет медитации и идентифицировал себя с ним. То есть можно сказать, что он потерял свою личность и стал испытывать те особенные чувства, которые можно приписать дереву: что состоит из твердого ствола с ветвями, ветер шевелит его листья; отмечал деятельность корней, питавшихся под землей, движение соков по всему дереву и т. д. Затем, став в своем воображении деревом (оно теперь стало субъектом), он смотрит на человека (который стал объектом), сидящего перед ним, и изучает его во всех подробностях. Сделав это, снова перемещает свое сознание в человека и созерцает дерево, как и раньше. Затем, снова переместив сознание в дерево, созерцает человека. Такая смена субъекта и объекта происходит несколько раз.

Это упражнение часто выполняют вне дома, с помощью статуи-палки под названием гом шинг (дерево для медитации)[148]. Горящие ароматические палочки также используются в затемненной или совсем темной комнате, чтобы склонить ум к медитации. Но снова подчеркнем, что используются они не для того, чтобы добиться гипнотического эффекта.

Подготовка к медитации называется ньямпар джагпа; она заключается в том, чтобы привести ум в совершенно спокойное состояние с помощью созерцания крошечных точек в огне на вершине палки.

Люди, регулярно практикующие методические созерцания, часто ощущают, садясь в назначенное время медитировать, что с них сваливается тяжесть или они сбрасывают тяжелые одежды и входят в тихое, удивительно спокойное место. Это впечатление освобождения и покоя тибетские мистики и называют ньямпар джагпа – «сделать ровным», «выровнять», то есть успокоиться, убрать все причины тревоги, которые волнами «проносятся» в уме.

Еще одно упражнение (практикуется, кажется, редко) – «перемещение сознания в свое собственное тело». Объяснение такое: мы ощущаем наше сознание в «сердце». Наши руки представляются нам «приложением» к телу, а ноги – далекой частью нашей личности. На самом деле руки, ступни и другие части тела рассматриваются нами как объекты для субъекта, находящегося где-то еще.

Теперь ученик пытается заставить «сознание» покинуть свое обычное место пребывания и перенести его, например, в руку; затем он чувствует себя в форме пяти пальцев и ладони, находящихся на краю длинного ответвления (руки), которое присоединено к большой, движущейся структуре – телу. То есть ощущает: вместо того чтобы пользоваться глазами и мозгом, которые помещаются в голове, воспользоваться ими, будто они находятся в руке, и уже рука осматривает голову и тело, нарушив обычный процесс, когда мы смотрим сверху вниз на руки и тело.

Какова цель такого странного упражнения? Самое частое объяснение, которое давали мне в ответ на этот вопрос, вероятно, покажется многим неудовлетворительным, хотя, наверное, оно самое правильное. С помощью этих необычных тренировок достигается психическое состояние, полностью отличное от того, к которому мы привыкли. Они позволяют нам выйти за пределы воображаемых границ, приписываемых нами своему «я». В результате мы постигаем, что наше «я» сложно и непостоянно, и «я», как «я» не существует.

Один лама ухватился за мое замечание, сделанное в поддержку его теории, когда он говорил о сердце как о вместилище мысли и ума. Я сказала, что люди на Западе, скорее всего, поместят мысли и ум в мозг.

– Видите ли, – немедленно ответил мой собеседник, – можно почувствовать и узнать ум в разных местах. Эти филинги ощущают процесс мышления в голове, я – в сердце, кто-то другой может ощутить его в ступне. Но все это только обманчивые ощущения. Ум не находится ни в голове, ни в сердце, ни где-либо еще в теле – он вне его, отдельно, в отдалении от него. И понимание этого достигается именно такой практикой.

Здесь мы снова встречаемся с процессом «очистки». Все эти упражнения имеют целью разрушить обычные представления, навязанные повседневностью и не проверенные личными исследованиями. Цель занятий – заставить понять, что на место привычных идей можно поместить другие. Учитель надеется, что его ученик придет к выводу: в идеях, почерпнутых в ощущениях, нет абсолютной правды, их отвергаешь – и их место занимают другие, совершенно противоположные идеи.

Сходные теории проповедуются последователями китайской секты Цан[149]. Они выражают их в загадочных фразах, наподобие таких:

– Гляди – облако пыли поднимается над океаном и рокот волн слышится над землей.

– Я иду пешком – и все же еду на спине быка.

– Когда я прохожу по мосту – смотри: вода стоит на месте, а плывет мост.

– Я иду с пустыми руками – и вот в моих руках уже лопата.

Один последователь секты Цан так определил суть их учения: «Искусство ощущения Полярной звезды в астральной полусфере». Это парадоксальное заявление напоминает мне ламу, сказавшего мне: «Каждый должен искать белое в черном и черное в белом». Процитирую популярный в Тибете вопрос, который отшельники – мистики и философы – задают своим ученикам: «Флаг движется. Что движется – флаг или ветер?» Ответ: «Ни флаг, ни ветер. В движении находится ум».

Последователи секты Цан приписывают происхождение этого вопроса шестому патриарху своей секты. Однажды во дворе монастыря он увидел двух монахов, которые смотрели на шевелящийся на ветру флаг; один заявлял: «Движется флаг»; другой утверждал: «Движется ветер». Тогда учитель объяснил им, что ощущение движения, которое они испытывают, в действительности не относится ни к ветру, ни к флагу, а к тому, что существует у них внутри.

Привнесен этот способ мышления в Тибет из Индии или из Китая – сомнительно. Приведу, однако, мнение, высказанное одним ламой: «Бон пос учили таким вещам задолго до того, как Падмасамбхава пришел в Тибет»[150].

Приостанавливая дальнейшие исследования трансцендентальных результатов переноса сознания в различные части тела, добавлю, что во время этих упражнений появляется особое ощущение тепла в том месте, куда «перемещается сознание».

Довольно трудно определить, повышается ли температура на самом деле или это субъективное ощущение. Сама идея проведения таких исследований нарушит концентрацию сознания и тем самым уничтожит причину появления тепла. Что же касается возможности наблюдать за другими людьми, это совершенно невозможно. Тибетские отшельники и их ученики не имеют ничего общего с западными профессиональными медиумами, работающими за деньги и позволяющими изучать явления, которые продуцируют. Самые жалкие из учеников гомпа удивились бы, обратись к ним с таким предложением; будто слышу ответ: «Мне нет дела, верите вы или нет в это явление, и у меня нет никакого желания убеждать вас. Я не жонглер, дающий цирковое представление».

Дело в том, что восточные люди, кроме грубых шарлатанов, не демонстрируют свои мистические, философские или психические знания. Самое трудное – заслужить их доверие в этих вопросах. Путешественник в поисках сведений гостит, скажем, у ламы несколько месяцев, ежедневно пьет с ним чай, уезжает, думая, что его хозяин – невежда, тогда как, напротив, лама ответил бы на все его вопросы и рассказал многое, о чем тот и не подозревал.

Настоящее или мнимое, тепло, выделяемое при этом упражнении, много раз согревало мои ноги и давало возможность отдохнуть и выспаться ночью в палатке или даже под открытым небом, в снегу. Но если человек не приобрел достаточного навыка путем длительных тренировок, это упражнение требует больших усилий, что делает его очень утомительным.

В заключение хотелось бы привлечь внимание к тому факту, что термины, которые я перевожу как «сознание» и «ум», несколько различаются по смыслу в тибетском и английском языках.

Тибетцы различают ни мало ни много одиннадцать видов «сознания» и имеют в своем языке три слова, которые мы вынуждены переводить как «ум», хотя каждое обладает особым философским смыслом.

Часто, чтобы оценить степень концентрации ума ученика, на голову ему ставят небольшую горящую лампу, при этом послушник спокойно продолжает медитировать. Тибетские лампы состоят из чашеобразной емкости, сделанной из металла или глины; основание лампы расширяется внизу, образуя форму, напоминающую вторую чашу, перевернутую вверх дном. Эти лампы наполняют растопленным маслом; фитиль помещают в небольшую полость, просверленную для этой цели в дне чаши. Когда масло застывает, образуя твердый кусок, лампу можно зажигать.

Это сооружение легко устанавливается на макушке, если человек сохраняет абсолютную неподвижность, но при малейшем движении оно сваливается. Поскольку полная концентрация ума связана с полной неподвижностью, любая неудача заканчивается падением лампы.

Говорят, что лама, который однажды поместил лампу на голову своего ученика, нашел его на следующий день все еще сидящим в медитации, но лампа стояла рядом на полу и в ней не было масла. В ответ на вопрос учителя послушник, который не понял цели упражнения, ответил:

– Лампа не упала, я сам снял ее, когда кончилось масло и она потухла.

– Как ты узнал, что лампа потухла, если достиг нужной концентрации ума? – недовольно проговорил учитель.

Иногда вместо лампы используют небольшую чашу, наполненную водой. Некоторые наставники заставляют своих учеников либо во время медитации, либо сразу после нее носить с места на место чашу, наполненную водой до самых краев. Это упражнение служит для того, чтобы выяснить степень спокойствия ума. Небольшое волнение ума независимо от причины (радость или грусть, воспоминания, желания и т. д.) непременно вызывает какое-нибудь движение тела. Малейшего содрогания пальцев достаточно, чтобы тряхнуть чашу и пролить воду, – количество подобных происшествий говорит о более или менее сильном волнении ума. На этом, во всяком случае, и строится теория.

На Востоке эта теория и эти упражнения широко известны. Индийцы рассказывают о них прелестные истории; вот одна из них.

У одного риши[151] был ученик, который, по его мнению, уже далеко продвинулся в духовном развитии. Пожелав, чтобы он получил дополнительные наставления от Джанаки, известного царственного мудреца, он послал молодого человека к нему. Сначала Джанака оставил вновь прибывшего на несколько дней у ворот дворца, не позволяя ему войти даже во двор. Вышколенный ученик, несмотря на свое высокое происхождение, не показал ни малейшего признака горя, обиды или недовольства таким пренебрежительным отношением к себе. Когда ему наконец разрешили явиться на глаза царю, у дверей тронного зала ему дали в руки чашу, наполненную до краев водой, и приказали обойти зал, неся ее в руках.

Джанака, хотя ум его совершенно равнодушен ко всем мирским благам, окружен настоящим восточным великолепием. Золото и драгоценные камни сверкали на стенах огромного зала; придворные, окружавшие своего господина, все в драгоценностях; дворцовые танцовщицы, прекрасные как богини и полуодетые, улыбались молодому чужестранцу, когда он проходил мимо. Все же ученик прошел через это испытание, не пролив ни капли воды. Джанака отослал его назад к его гуру, сказав, что он не нуждается больше в уроках.

Тибетцы знакомы с теорией, связанной с кхорлос (колесами), – главной в индуистском тантризме. Вероятнее всего, ее импортировали в Тибет из Индии или Непала, но интерпретация, данная ламаистами, отличается в некоторых пунктах от той, что известна в индуистских кругах.

Считается, что кхорлос – это центры энергии, расположенные в разных частях тела; их часто называют «лотос». Практики, связанные с кхорлос, относятся к эзотерическому учению. Главная цель тренировки, в которой кхорлос играют важную роль, – направлять поток энергии к высшему лотосу дабтонгу (лотосу с тысячью лепестков), расположенному на макушке головы. Различные виды упражнений в этой тренировке ставят своей целью утилизацию энергии, естественно выделяемой в животных проявлениях, связанных с сексом, чтобы использовать ее для развития интеллекта и супернормальных способностей.

Ламы, принадлежащие к секте Дзогчен, – практически единственные мастера этого учения.

Некоторым ученикам советуют созерцать небо и иногда ограничить себя этой практикой. Одни ложатся на спину на открытом воздухе, чтобы смотреть в небо и не видеть никаких других предметов вокруг. Это созерцание и идеи, которые возникают, ведут, как считается, к особому виду транса и ощущению неописуемого единения с Вселенной.

Все ламы признают пользу большинства этих изощренных тренировочных практик. И все же, когда читаешь трактаты о них или слушаешь устные объяснения мастеров-мистиков, нередко улавливаешь сдержанное нетерпение. Учитель, который инструктирует нас, говорит: «Да, все это необходимо, – возможно, даже очень необходимо большинству новичков, но только в качестве подготовительной тренировки, цель в другом». Позвольте нам поспешить и закончить с подготовительным процессом.

Следующий, более рациональный метод ближе к цели, – в любом случае его легче понять. Учитель приказывает ученику закрыться в цам и медитировать, сделав объектом созерцания своего Йидама (божество– хранителя). Послушник, живущий в полном одиночестве, концентрирует свои мысли на Йидаме – воображает его в том виде, в каком видел его в книгах и скульптурах. Повторение некоторых мистических формул и конструирование кьилкхора – части этого упражнения, цель которого – вызвать Йидама на глаза своего почитателя. По крайней мере, такую цель мастер называет начинающему. Ученик прерывает созерцание только на краткое время, совершенно необходимое ему, чтобы поесть[152], и на очень короткое время, отводимое на сон. Часто затворник даже не ложится, а только дремлет на одном из тех гомти, о которых говорилось в предыдущей главе[153].

Месяцы и даже годы могут пройти таким образом. Время от времени мастер интересуется успехами ученика. Наконец приходит день, когда послушник сообщает ему, что его усилия вознаграждены: Йидам появился. Как правило, видение смутно и длится недолго. Мастер объявляет, что это обнадеживающий успех, но не окончательный результат; желательно, чтобы затворник и далее наслаждался возвышенным общением со своим хранителем. Ученику налджорпы не остается ничего другого, как согласиться и продолжать свои усилия. Проходит еще много времени. Вслед за тем Йидам «фиксируется» – воспользуемся этим термином. Он поселяется в цам кханг, и затворник видит его все время в середине кьилкхора.

– Лучше не бывает, – говорит мастер, когда ему сообщают об этом событии, – но ищи большего. Продолжай медитации до тех пор, пока не дотронешься головой до ступни Йидама, пока он не благословит тебя и не заговорит с тобой.

Хотя предыдущая стадия заняла много времени, признаем ее самой легкой частью процесса. На следующую ступень подняться намного труднее – тут лишь немногие послушники добьются успеха. Успешные ученики видят, как Йидам обретает жизнь; ясно чувствуют прикосновение к его ступне, когда падают перед ним ниц и кладут ему на ногу голову; ощущают вес его рук, когда он благословляет их; видят движение глаз, губ, когда он говорит… И вот он выходит из кьилкхора и расхаживает по цам кханг.

Опасный момент: рассерженные полубоги или демоны, вызванные таким образом, никогда не позволят вызвавшему его выйти из кьилкхора, – эти магические стены станут ему темницей. Освободившись в нужное время, они отомстят человеку, посмевшему заключить их в этот тюремный замкнутый круг. Тем не менее Йидам, хотя пугает своей внешностью и силой, не опасен – затворник уже завоевал его расположение; следовательно, волен двигаться как ему вздумается по всему скиту или, еще лучше, пересечь порог и встать на улице. Следуя совету учителя, послушник выясняет, желает ли божество сопровождать его при выходе из дома.

Тут задача более трудная, чем все предыдущие. Как Йидаму, видимому и осязаемому в темном ските, наполненном запахом ароматных палочек, где действуют психические влияния, порожденные длительной концентрацией мысли, существовать в совершенно другом окружении: под лучами яркого солнца, подвергаясь не поддерживающим, а разрушающим воздействиям?

Снова среди учеников происходит естественный отбор. Йидамы большинства отказываются следовать за своими почитателями на улицу – упрямо остаются в каком-нибудь темном углу и иногда даже сердятся и мстят за неуважительные эксперименты над собой. С некоторыми отшельниками происходят странные случаи; другие добиваются успеха в своих начинаниях и, куда бы ни пошли, наслаждаются присутствием своего божественного защитника.

– Ты достиг желаемой цели, – говорит гуру своему ликующему ученику. – Мне больше нечему тебя учить. Ты снискал расположение хранителя более могущественного, чем я.

Некоторые ученики благодарят ламу и, гордые достигнутым, возвращаются к себе в монастырь или устраивают скит и проводят остаток жизни, играя со своим фантомом. Другие, наоборот, трепеща от душевной боли, падают в ноги гуру и признаются в своем ужасном грехе. Их разум полон сомнений; несмотря на большие усилия, они не в состоянии от них избавиться. Глядя на Йидама, даже разговаривая с ним или прикасаясь к нему, они ловят себя на мысли, что видят фантасмагорию, созданную ими самими.

Мастер притворяется, что огорчен этим признанием. Неверящий возвращается в цам кхан и снова начинает тренировку, чтобы победить свое неверие, столь неблагодарное по отношению к Йидаму, давшему ему свое покровительство.

Вера, однажды подорванная сомнениями, никогда не обретет былой твердости. Если бы не величайшее уважение, которое восточные люди испытывают к своим религиозным наставникам, недоверчивые ученики, вероятно, поддались бы соблазну бросить религиозную жизнь и все их длительные тренировки кончились бы в конце концов материализмом. Но почти все они стойко переносят это испытание и, даже сомневаясь в реальности своего Йидама, никогда не подвергают сомнению мудрость учителя.

Через некоторое время ученик повторяет то же признание, и оно становится еще более твердым, чем в первый раз. Дело теперь не в сомнениях, – он вполне убежден, что Йидам есть плод его ума и не имеет никакого другого существования, кроме того, что он дал ему сам.

– Именно это и нужно тебе понять, – говорит ему мастер. – Боги, демоны, вся Вселенная не что иное, как мираж, но мираж, который существует в нашем разуме, возникает из него и исчезает в нем.

Читайте так же:
Самые распространенные и необычные сны
Самые распространенные и необычные сны
Сны — предмет больших дебатов среди экспертов, психологов, исследова
Духовное Возрождение Земли И Человечества
Духовное Возрождение Земли И Человечества
В текущее мгновение Здесь и Сейчас, происходит выбор того, что произ
Сновидения для астральных путешествий
Сновидения для астральных путешествий
Я в экстазе скакала, носилась и подпрыгивала к высокому потолку спал
О чакральном строении человека
О чакральном строении человека
  Само понятие «энергетический орган» является одним из основн

Добавить комментарий

Войти через социальные сети

           


Защитный код
Обновить

Случайные фразы

Последнее на форуме

  • Нет сообщений для показа

Наш сайт отлично себя чувствует на этом хостинге*

Комментарии: последние

  • w co zainwestować
    Very good article. I absolutely appreciate this site. Thanks!

    Подробнее...

     
  • elamed.info
    I and my pals have already been reviewing the excellent recommendations found on the website and immediately came up with ...

    Подробнее...

     
  • Ссылка на источник
    Hello would you mind letting me know which webhost you're using? I've loaded your blog in 3 completely different internet ...

    Подробнее...

     
  • Sorel-Eco.ru
    Hello There. I found your weblog using msn. That is an extremely neatly written article. I will be sure to bookmark it ...

    Подробнее...

     
  • по этой ссылке
    I think the admin of this web site is genuinely working hard in support of his web page, because here every material ...

    Подробнее...

     
  • по этой ссылке
    It's nearly impossible to find educated people on this subject, however, you seem like you know what you're talking about!

    Подробнее...

подпишись на RSS

Топ лучших игр Руннета

  Каталог Ресурсов Интернет Рейтинг@Mail.ru